«Сквозь снег»
Пон Чжун Хо

Читать кино
«Седьмой Ангел вылил чашу свою на воздух и из храма небесного… раздался громкий голос, говорящий: совершилось!
В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них».
Библия. Откровение Иоанна.

Человек любит поезда, а синефил –­ особенно. Кинематограф начался со своеобразного объяснения человечества в любви к железнодорожному транспорту ­­– «Прибытие поезда» братьев Люмьер 1896-го года. Поезд, он как наша жизнь: железнодорожный путь ­­– цепочка означающих, по которым скользят слова, – вагоны, цепляющиеся в метонимической связке одно за другое. Две рельсы, как две стороны знака ­– означающее и означаемое, – и катится по ним вагончик человеческого бытия. Ничего нет у человека, кроме этого языка – дома на колесах, крутящихся по двум заколцованным рельсам в круге навязчивого повторения. Как нет и понимания, как он здесь оказался, почему, зачем, и где конечная остановка?

В этом хаосе, в этой пустыне смысла человеку сложно. Ему необходимо понимать, ему нужно знать, или хотя бы верить в того, кто Знает. А лучше, чтобы этот Другой не только знал, но и вёл, рулил, гарантировал, etc. В некоторых культурах такого персонажа называют Бог. В некоторых, немного более просвещенных, Большим Другим. Пон Чжун Хо назвал его Уилфорд. Здесь можно вспомнить древнегерманское имя Вилфрид, или древнеанглийское Wilfrith (willa (воля, желание) + friþ, fryþ (мир, безопасность) – «волей своей творящий мир». Или прочитать его как Wile Ford, хитрый Форд, отвечающий за создание автомобиля и конвейера, лежащих в основании нашей цивилизации потребления.

Что же заставляет человека оставаться внутри навязанной ему системы? Что мотивирует его играть внутри нее в, как правило, жестокие иерархическое игры? Ответ прост: это страх – один из главных компонентов, скрепляющих примитивное общество. Локомотив истории человечества не движется ни без морковки спереди, которую ему никогда не суждено достичь, ни без пинка сзади, функцию которого выполняет страх.

В «Сквозь снег» человек боится адского холода за стенами своего механического дома. Он боится природы, которая в результате его деятельности, оказалась смертельно опасной для него. В этом сюжете можно вычитать предсказание: Пон Чжун Хо снял свою экокатастрофу за 6 лет до явления на мировой политической арене девочки Греты с ее проклятиями и пожеланиями всем нам гореть в геенне огненной экологического апокалипсиса. Человечество хорошо знает одно такое предсказание ­– откровение или апокалипсис Иоанна (Богослова?). Прекрасный пример четко структурированного паранойяльного бреда. Но этот бред неплохо работал на протяжении почти двух тысячелетий – люди боялись!

В 20-ом веке с упадком Имени-Отца страх Апокалипсиса в его библейском изложении подрассосался. Как следствие, человечество попыталось реализовать апокалипсис в реальности, устроив Мировую Войну в два такта. Результаты оказались впечатляющими, и человечество испугалось. При появлении оружия массового поражения и угрозы термоядерной войны страх усилился настолько, что проработал до самого распада Империи Зла. Потом боялись СПИДа. Потом боялись террористов. Но это все мелко как-то. Не масштабно. То ли дело страх экологического конца света!

При этом человечество не желает признавать то, что все эти климатические апокалипсисы, эпохи похолодания или потепления, которых оно так боится, уже имели место на Земле. Похолодания бывали, как глобальные (мизокское колебание, пессимум раннего Средневековья, малый ледниковый период, etc.), так и непродолжительные, вызванные вулканической активностью: «год без лета», etc. Как правило подобные эксцессы в природе сопровождаются для человечества голодом, причем реальным, а не голодом по потреблению, и эпидемиями. Достаточно вспомнить Юстинианову чуму, на фоне которой меркнет «Испанка» или COVID-19.

Подобные экологические катаклизмы вписаны в мифологию: Потоп, упоминание о котором встречается в эпосе десятков народов мира, или, предшествующая Рагнарёку «великанская зима» Фимбулвинтер в германо-скандинавских сказаниях. Во всех мифах за конец света отвечают Боги. Современный человек не может согласиться с неизбежностью происходящего, с тем, что нечто происходит не под его контролем и не по его причине. Гораздо приятней ему думать, что он может сделать нечто глобальное: сжечь великий храм, погубить бессмертную душу, испоганить вечную планету, на худой конец.



Сквозь страх
Лента Мёбиуса
«"Красная пустыня" – фильм об этом мире, но предлагающий зрителю посмотреть на этот мир по-новому. Антониони говорит зрителям, что мы знаем только то, что уже было нами понято, а живем при этом в том, что еще вовсе не понято. Взяв с собой свой портативный оазис, мы отправляемся в путь через пустыню, но то, что мы считали оазисом, на самом деле оказывается пустыней, а предполагаемая пустыня – оазисом».
Cahiers du cinéma N 159. Octobre 1964.

Безгранично могущественный в своих мечтах человек в реальности, как правило, сталкивается со своей несостоятельностью, если не сказать импотенцией. Но если ты сам ничего не можешь – может Другой. Если ты страдаешь – Другой наслаждается. Ты голодаешь – Другой жрет курицу. Ненавистный, злой, коварный, жестокий, наслаждающийся за твой счет Другой!

Эта ненависть выгодна всем участникам соревнования. Человек помещает в Другого всю ту ненависть которую он испытывает к тому, что обнаруживает он в своем собственном теле, к тому, что он в себе не знает, к тому, с чем он не в силах совладать. Ненавидеть Другого в себе сложно, проще ненавидеть Другого в Другом. Но и Другой выигрывает от этой ненависти. Он получает человека, который хочет занять его место, который хочет быть им. Это единственная доступная ему форма признания.

Вот почему Уилфорд ждет Кёртиса, а Кёртис, придя к Уилфорду, впадает в ступор. Кёртис узнает истину о своем желании: он вовсе не хочет справедливости, он хочет быть Уилфордом. Этот вектор правды, честного взгляда на революции Пон Чжун Хо дает нам с самого начала восстания: единственный мотив восставших – это голод и фантазия о наслаждении Другого.

Кёртис в шоке от истины своих намерений. И прибегает к единственно возможному выходу в рамках диалектики Раб-Господин. Он направляет агрессию не в сторону Другого, он обращает ее на самого себя. Иными словами, он приносит жертву. Он жертвует собой, частью себя ради другого. Очень по-христиански! Но что это дает?

Иное решение проносит через узкий мост кореец. Это сильная и значимая сцена в фильме – спор двух главных героев перед двумя дверьми. Один уверен в том, что вовне адский холод, другой утверждает, что истинный холод в сердцах. Кертис рвется к голове поезда, кореец предлагает выйти наружу. Он не знает можно ли там выжить, он не знает, что он там найдет, но поддерживать бесконечный круг сменяющих друг друга Рабов и Господ он не намерен. Он предлагает не переставить слагаемые, но изменить, взорвать старую логику. Аналогичную задачу ставит перед нами психоанализ, обходясь при этом без подобной радикальности.

Что же нас ждет вовне, вне системы? Пон Чжун Хо выбирает для интерпретации образ самого хищного животного на планете – белого медведя. Это ли суть, истина человека? Возможно, разглядев хищника в себе самом, человечество получит шанс?

Автор: Михаил Соболев
«Сквозь снег»
Фильм обсуждали:
Яна Сюрменко, Михаил Соболев